В 2000 году республиканцы заняли Белый дом в немалой степени благодаря умелой критике внешнеполитического "идеализма" клинтоновской администрации, которая активно практиковала международное миротворчество, "строительство наций" и распространение американского варианта "демократии". К середине второго срока президентства Дж.Буша стало очевидно, что по "идеалистичности" своего поведения на мировой арене, республиканская администрация превзошла демократов. Эклектичная идеология неоконсерваторов, во многом наследуя внешнеполитической доктрине Клинтона, повторила ее худшие просчеты и промахи.

По доминирующим в США оценкам, наступательная политика неоконсерваторов завела Вашингтон в тупик, сопоставимый по масштабам с трагедией вьетнамской войны. Более того, практические ошибки нынешней администрации дискредитировали многие краеугольные положения внешнеполитической доктрины США, на протяжении долгих лет с успехом использовавшиеся и демократами, и республиканцами. Отсюда - поиск американским политическим истеблишментом разумной альтернативы идеологии Буша на средне- и долгосрочную перспективу. Национальная лаборатория внешней политики представляет краткий обзор наиболее заметных в последнее время альтернативных концепций внешнеполитической стратегии США.

Разработка т.н. "новой большой стратегии" США идет во многом в вынужденно, заметно деформируется сложившимся социальном заказе на перемены во внешней политике. Практически все авторы, выдвигающие свои концепции, исходят из собственного видения причин и последствий развития ситуации в Ираке и в глобальной борьбе с терроризмом в целом. Отсюда - заметный разрыв: "тактическо-практический крен" у одних авторов, "философско-идеологический" - у других. Профессор университета Тафта, широко известный эксперт-международник Дэниел Дрезнер по этому поводу образно отметил, что новая стратегия должна быть во всех отношениях не хуже кеннановской идеологии "сдерживания": соответствующее американским национальным ценностям видение мира должно подкрепляться в ней набором инструментов практической реализации ("The Grandest strategy of them All", - Washington Post, 19.12).

Необходимость выработки новой международной стратегии вызревала в Вашингтоне на протяжении нескольких лет. По мере объективного "проседания" внешней политики неоконсерваторов в Афганистане и Ираке, в научно-политических кругах США усиливался интерес к идеологическому наследию Джорджа Кеннана, вылившийся в его фактическую канонизацию в феврале 2004, когда экспертное сообщество США "в пику" нынешней администрации с помпой отметило 100-летие со дня рождения патриарха американской внешнеполитической мысли.

Однако, практически все обсуждаемые сейчас в американским экспертном сообществе концепции на поверку оказываются мало соответствующими кеннановскому симбиозу внешнеполитической теории и практики в стратегии "сдерживания". В американских элитах пока не наблюдается даже отдаленного консенсуса по поводу центральной идеи, которая бы внятно объясняла миру роль Америки и вокруг которой можно было бы выстроить перспективную стратегию - эффективную в отношении противников США и понятную их партнерам и союзникам. Многие положения, закладываемые авторами в свои концепции для преодоления очевидного роста антиамериканизма в мире, вступают в острое противоречие с содержанием тех положений, которые "отвечают за" соблюдение американских национальных интересов.

Кроме того, практически всех внешнеполитические концепции, предлагаемые сейчас в качестве альтернативных носят очевидный "угрозо-ориентированный" характер, - заточены под непосредственные задачи нейтрализации основных вызовов американским интересам, испытывают явный дефицит конструктива, т.е. внятного объяснения urbi et orbi будущей роли Америки в обеспечении общемирового прогресса.

* * *

1. Одной из самых серьезных заявок на "новую большую стратегию" является итоговый доклад Принстонского проекта по национальной безопасности "Достижение мира свободы и законности" (Forging the World of Liberty under Law). Двухпартийный проект, финансируемый Фондом Форда, был запущен в мае 2004 года. Основной целью была выработка в итоговом документе новой всеобъемлющей стратегии США. Большинство мероприятий, проведенных в рамках проекта, носили закрытый характер. Работа стала весомой заявкой на формирование двухпартийного консенсуса американских элит в отношении будущей стратегии. Почетными сопредседателями проекта являлись бывший госсекретарь Джордж Шульц и помощник президента по нацбезопасности Энтони Лейк. Проект возглавили декан Школы публичной политики и международных отношений Принстонского университета Анна-Мари Слотер и принстонский профессор Джон Икенберри.

По его эгидой был собран весь почетный и действующий "цвет" внешнеполитической мысли США (З.Бжезинский, Г.Киссинджер, Р.Хаас, Ф.Фукуяма, Дж.Най, Р.Литвак, Л.Гелб, У.Одом, Ф.Рогатин, С.Фридман, И.Даальдер, Э.Коэн, Т.Кристенсен, Дж.Гэддис, Р.Каган, А.Ливен, Дж.Икенберри, Ч.Капчан, М.Рейсс, Дж.Мирсхаймер, Дж.Стейнберг, Д.Тарулло, С.Тэлботт, Т.Каротерс, С.Коэн, М.О'Хэнлон, Дж.Мэтьюз, М.Макфол, К.Блэкер, Ч.Краутхаммер, Ф.Закария и др.). К составлению и редактуре итогового доклада привлечены действующие эксперты администрации и представители практически всех крупнейших американских "фабрик мысли", а также ведущих университетов США.

Авторы исходят из того, что в современной обстановке, когда Соединенным Штатам противостоит не один, а целое множество вызовов, у правящей элиты страны нет понятного двухпартийному истеблишменту видения задач национальной безопасности США. В этой связи авторы доклада предлагают Белому дому отказаться от взгляда на мир сквозь призму "11 сентября", признать объективное отсутствие единого принципа, вокруг которого можно сформировать внешнеполитическую доктрину (как это было с антифашизмом и антикоммунизмом). Новая американская стратегия, по их мнению, должна, подобно швейцарскому складному ножу, иметь разнообразные инструменты реагирования на разнообразные угрозы, сочетать в себе силу принуждения и возможность быть привлекательной, основанной, скорее, на интересах Америки, нежели на ответах вероятным угрозам. Авторы полагают, что новая стратегия должна основываться на "надежде, а не страхе" - Америка должна представить остальному миру свое позитивное видение мирового развития, убедить в готовности нести миру положительный заряд.
Построение либерального миропорядка, как излагается в докладе, невозможно без кардинального пересмотра "устаревших внешнеполитических инструментов", прежде всего международно-правовой системы. На ее обломках Вашингтону предстоит сформировать главную опору - глобальное "Сообщество демократий". Соединенные Штаты будут обеспечивать и поддерживать глобальное военно-политическое доминирование "Сообщества демократий", для чего рекомендуется "стряхнуть пыль" с концепций ядерного сдерживания или устрашения (deterrence), призвать к ответу страны, прямо или косвенно способствующие опасности ядерного терроризма. В докладе предлагается не отказываться от превентивных ударов по террористам и "государствам-изгоям", но сделать их более адекватными степени угрозы.

Фактически, авторы доклада предлагают вернуться к клинтоновскому видению внешнеполитических задач США - построение либерального миропорядка на основе поддержки популярных, ответственных и соблюдающих права человека правительств, либерализации международной торговли, адаптации правил использования силы в мировых конфликтах. "Америке, - отмечают они, - будет безопаснее, богаче и здоровее в мире развитых демократий, достигших баланса свободы и порядка". Весьма вероятно, что именно этот доклад ляжет в основу внешнеполитической стратегии демократов в случае их вероятного прихода в Белый дом в 2008 году.

  • Будучи реализованными на практике, положения доклада могут привести к новому витку политики США по установлению "популярных, ответственных правительств, соблюдающих права человека" (Popular, Accountable, and Rights-regarding - PAR). В отношении РФ эти принципы будут означать активизацию контактов Белого дома с проамериканскими силами в российском обществе и элитах, усиление апелляции Вашингтона и Запада в целом напрямую к российскому народу "через голову" Кремля или прокремлевских российских партий.
  • Формирование Вашингтоном "концерта/сообщества демократий" - курс на подрыв легитимности Ялтинской системы международных отношений путем: а) радикальной реформы принципов СБ ООН (ликвидация права вето, расширение СБ, внедрение обязанности правительств стран-членов ООН "защищать собственных граждан от катастроф, которых можно избежать"), б) формирования новой структуры из "самоназначенных" либеральных демократий, способной не только скреплять печатью легитимности действия Вашингтона в мире, но и авторизовывать применение силы в отношении остальных суверенных стран.
  • Курс на обеспечение абсолютного военного доминирования "либеральных демократий" в мире приведет к необходимости кардинального пересмотра военной доктрины США в сторону расширения прецедентов превентивной и "дозированной" реализации военной мощи в достижение своих политических целей, т.е. фактически возвращения к ЯО как реальному инструменту внешней политики.

2. Ключевая попытка реанимировать неоконсервативную идеологию - опубликованная в 2006 году монография профессора института им.Дж.Гопкинса Фрэнсиса Фукуямы (автора манифеста-статьи "Конец истории", 1989 г.) "Америка на перепутье: Демократия, власть и неконсервативное наследие" (America at the Crossroads: Democracy, Power and the Neoconservative Legacy). Это попытка оживить неоконсерватизм во внешней политике, отказавшись от наиболее одиозных его постулатов и вернувшись к "исконным корням". Примечательно, что эволюцию неоконсерватизма воплощает сам Фукуяма, стоявший у истоков нынешней внешнеполитической идеологии Буша в конце 90-х в составе известного "Проекта нового американского века" (наряду с П.Вулфовицем, Д.Рамсфельдом, Дж.Болтоном и У.Кристолом). Именно он критиковал Клинтона за "капитуляцию" перед С.Хусейном, уйдя с госслужбы в 1990 фактически был идейным вдохновителем авантюры в Ираке. В книге "Америка на перепутье", Фукуяма пытается обелить саму идею некоконсерватизма критикой ее практической реализации администрацией Буша. Не случайно, многие в США восприняли это как своеобразное "отречение" Фукуямы от постулированных им же ранее принципов неоконсерватизма.

На деле Фукуяму больше беспокоит судьба неоконсерватизма, то есть то, что в результате неудач агрессивной политики превентивных ударов Америка может вновь вернуться к "киссинджеровскому нежеланию" защищать демократические ценности по всему миру: "неоконсерватизм выглядит теперь нерасторжимо связанным с такими политическими концептами, как "превентивный удар", "смена режима", "однополярность" - в том виде, в каком они были осуществлены на практике Бушем вместо того, чтобы заниматься неблагодарным делом "улучшения имиджа" скомпрометированного термина, лучше отказаться от него и сформулировать другую, альтернативную позицию по вопросам внешней политики".
Фукуяма критикует проявившееся после победы в холодной войне стремление США к гегемонии через насаждение демократии, предостерегает от универсализации и распространения на весь остальной мир восточноевропейского посткоммунистического опыта, в котором органично сочетаются демократизация, экономическое реформирование и проамериканские настроения. В книге он выводит основные причины поражения в Ираке - преувеличенная оценка опасности; безразличие к международному общественному мнению; и "наивный сверхоптимизм" в отношении способности Америки реформировать Ирак после завоевания.
Однако, на практике предложения Фукуямы сводятся к продолжению поддержки Белым домом демократии, прав человека и экономических свобод в мире. Единственное отличие от Буша - в приоритете "мягкой силы", т.е. разнообразных рычагов американского влияния в мире - от мониторинга выборов и американской помощи, вплоть до "государственного и социального конструирования" за рубежом. Неоконсерватизму Фукуяма пытается противопоставить некое "реалистическое вильсонианство", претендующее в какой-то мере возвращение к реализму времен Эйзенхауэра. С помощью влияния США в ООН, НАТО и других международных институтах, предлагается сделать основной упор на содействии т.н. "справедливому развитию" в глобальном масштабе. То есть направить усилия Америки на борьбу с массовой бедностью, формирование среднего класса с целью создания прочных основ антитеррора и демократии.

В вашингтонских экспертных кругах сильны сомнения в том, что "реалистическое вильсонианство" Фукуямы сможет стать эффективной внешнеполитической стратегией само по себе. Скорее, это некий набор частных идей и принципов, способных на правах составляющих войти в более фундаментальную концепцию. Одна из таковых "составных идей" у Фукуямы - опора США на взаимопересекающиеся международные организации и институты. Будучи реализованной на практике, она приведет к усилению политики США по встраиванию ООН и других международных организации в "американский мир", размыванию тех институтов, где США объективно в меньшинстве. Эта идея Фукуямы объективно коррелирует с предложениями Принстонского проекта по нацбезопасности по формированию "сообщества демократий".
Реализация другого принципа, - содействия "справедливому развитию", - может привести к активизации непрямого вмешательства Вашингтона во внутренние дела других стран - через финансовую и организационную помощь находящимся там проамериканским силам.

 

3. В лагере т.н. внешнеполитических реалистов с наиболее проработанными идеями выступили старший научный сотрудник Фонда новая Америка Анатоль Ливен и бывший эксперт Фонда Наследия Джон Халсман, авторы увидевшей свет в сентябре 2006 книги "Этический реализм: Понимание американской роли в мире" (Ethical Realism: A Vision for America's Role in the World). Их взгляды базируются на богатой американской традиции внешнеполитического реализма (Г.Моргентау, Дж.Кеннан, Р.Нибур и др.). В отличие от аналогичным образом мыслящих изоляционистов, - от известного консервативного проповедника и политика, бывшего кандидата в президенты П.Бьюкеннана до Л.Ляруша (экстравагантный политик-маргинал левацкого толка, в чем-то американский "двойник" Жириновского или Лимонова), призывающих Вашингтон вовсе отказаться от внешнеполитических обязательств или радикально сократить ответственность Белого дома за "судьбы мира", сосредоточившись лишь на достижении узко и прагматично понимаемых национальных интересов, - Ливен и Халсман не отказываются от идей распространения демократии как основы американской безопасности в мире, однако считают, что этого проще добиться собственным примером - укреплением демократии в самой Америке, - чем навязыванием американской модели демократии зарубежным государствам. Значительную роль в деле укрепления безопасности авторы отводят продвижению экономической взаимозависимости ведущих стран мира, включая КНР, Россию и Индию. Ради большой цели - вовлечения важных партнеров во взаимоувязывающий диалог, американцы должны отказаться от получения тактических преимуществ в сферах, способных омрачить их стратегические отношения с ведущими партнерами (например, в отношении Украины или на Корейском полуострове).
В своей книге Ливен и Халсман предлагают исходить из "уважительного отношения к другим нациям" и ориентироваться прежде всего на американские национальные интересы, понимаемые с точки зрения общечеловеческой морали: "пытаться спасти мир - аморально, если это будет стоить нам жизней наших солдат, потери нашего благополучия или наших союзников".
Главным достоинством и, парадоксальным образом, недостатком идей Ливена и Халсмана, является относительно слабая степень адаптации их концепции к реалиям глобальной войны с терроризмом и заметной идеологизации американского политического истеблишмента. Возлагая большие надежды на саморегуляцию мировых рынков и вовлечение ведущих "центров силы" в глобальные торгово-экономические отношения, авторы концепции не вполне учитывают изменений, произошедших в мировосприятии американских элит за время после терактов 11 сентября 2001 года. Республиканцы и демократы попросту не готовы отказаться от глобальной ответственности Белого дома в той мере, которая необходима для реализации прагматично-реалистичных предложений Ливена и Халсмана.

С позиции испытанного киссинджеровского "баланса сил" выступил в марте 2006 года профессор университета А&M в Техасе Кристофер Лэйн, выдвинувший концепцию "оффшорного балансирования" в качестве основного принципа американского поведения на внешнеполитической арене в своей монографии "Мир иллюзий: Большая американская стратегия с 1940 года до наших дней" (The Peace of Illusions: American Grand Strategy from 1940 to the Present). Лэйн исходит из того, что нынешняя американская стратегия поддержания безопасности в мире является излишне затратной. Суть предлагаемой Лэйном корректировки в том, что Соединенным Штатам следует умело играть на противоречия великих держав. Ставить же собственную мощь на часу весов Вашингтон должен лишь в тех случаях, когда какое-либо из государств угрожает нарушить сложившийся региональный или глобальный статус-кво. США, по его мнению не подходит роль "глобального полицейского или, того хуже, вооруженного до зубов социального работника".

К сожалению, предложения Лэйна практически полностью копируют многократно критикуемые в последнее время в США киссинджеровские принципы "баланса сил" на международной арене. В условиях растущего антиамериканизма в мире, низкая степень общественного консенсуса в США в пользу отказа от глобальной ответственности вряд ли способствует укоренению принципов реализма, сдержанности и балансирования интересов. В лучшем случае, как прогнозируют американские эксперты, взгляды Лэйна могут быть частично реализованы в будущем - на этапах, когда ключевые угрозы нацбезопасности США и текущие трения с союзниками будут преодолены.


4. В защиту нынешней идеологии администрации Буша выступил профессор университета им.Джона Гопкинса Майкл Мандельбаум, опубликовавший в феврале 2006 года книгу "В защиту Голиафа: Как Америка работает всемирным правительством в XXI веке". (The Case for Goliath: How America Acts as the World Government in the XXI-th Century").
Мандельбаум исходит из того, что только Соединенные Штаты в настоящее время обладают достаточными материальными возможностями и глобальным авторитетом для обеспечения международной стабильности, безопасности жизненно важной транзитной инфраструктуры, либерализации важнейших рынков в мире. Автор придерживается убеждения в исторической правоте продвижения Вашингтоном известной "вильсонианской триады" - мир, демократия, свободные рынки. "США... не контролируют мир в традиционном, имперском смысле. Вместо этого, США служат своего рода всемирным правительством". Мандельбаум убежден, что в отсутствие США, система обеспечения мировой стабильности попросту развалится - на стороне американского "всемирного правительства" сложившийся в глобальном масштабе консенсус относительно ценности ╚вильсонианской триады". Отвечая критикам "глобальной ответственности" США, Мандельбаум опасается, что главным ее могильщиком выступит именно американский электорат: "они не захотят платить за глобальную ответственность США, они будут критиковать ее и в конечном счете, они жестоко пожалеют, когда США откажутся от бремени глобальной ответственности".

С позиции апологии внешнеполитического идеализма нынешней администрации выступил известный консервативный публицист Марк Стейн, опубликовавший в сентябре 2006 года книгу "Америка в одиночестве: цели всемирной политики, как мы их понимаем". Америка, по его убеждению, обречена действовать на мировой арене в одиночестве, так как мир неизбежно скатывается к противостоянию США с одной стороны и остального мира, с другой. Стейн утверждает, что в этих условиях Америке попросту нельзя проигрывать, т.к. поражение будет чревато катастрофическими последствиями для нацбезопасности страны. "Будущее, - пишет он, - принадлежит плодовитым и уверенным в своей правоте┘ Исламисты отвечают обоим этим критериям, в то время как Запад... все дальше отходит на задворки цивилизационного прогресса". Америка, по его мнению, может выжить лишь благодаря опоре лишь на собственные силы и непоколебимой вере в правоту собственных ценностей.

Взгляды Мандельбаума и Стейна, сколь бы ни ассоциировали их оппоненты с провальной политикой Буша, весьма перспективны. Они отражают рост в американских элитах и обществе настроений, во многом парадоксальным образом созвучных северокорейским идеям "чучхэ". В условиях прогнозируемого после ухода США из Ирака усугубления мировой террористической угрозы и, соответственно, задач борьбы с терроризмом, следует ожидать укрепления "блокового мышления" американцев, активизации квалифицирования зарубежных партнеров по шкале "друзья-враги" и давления на "неопределившихся". Сдержанность многих европейских союзников (уже сейчас открыто называемых в американской прессе "летними солдатами" - по аналогии с нестойкими бойцами времен войны за независимость США, покинувшими ряды армии Дж.Вашингтона при наступлении суровой зимы) будет все более восприниматься элитами и электоратом США как "предательство", склонять к опоре лишь на собственные силы в реализации "исключительности" США на мировой арене.


* * *

Анализ обсуждаемых сейчас в США идеологических альтернатив внешнеполитической идеологии республиканской администрации наглядно свидетельствует, что при любом сценарии развития ситуации в Ираке, вокруг Ирана, на Ближнем Востоке в целом, а также вокруг северокорейской ядерной программы или глобальной войне с терроризмом, американский политический истеблишмент не откажется от традиционных основополагающих идеологических тезисов о миссионерской роли Америки, преимуществах американской политической системы и глобальной ответственности США за судьбы демократии. В разной форме эти тезисы присутствуют почти во всех ныне разрабатываемых альтернативных идеологических концепциях; свою приверженность им не раз подчеркивали практически все ведущие претенденты на президентский пост (Маккейн, Джулиани, Х.Клинтон, Обама, Эдвардс и др.).

На практике это может означать, что "иракского синдрома", сравнимого с "вьетнамским" в американском обществе попросту не будет. Напротив, в отличие от конца 1960-х - начала 1970-х годов, нынешний рост антиамериканских настроений в мире способен привести к ответному усилению в американском обществе популярности мифа об американской исключительности, убеждения в том, что Вашингтону следует опираться лишь на собственные силы и, соответственно, укреплению внутриполитической поддержки односторонних действий администрации на мировой арене.

Можно с достаточной степенью уверенность прогнозировать, что новая внешнеполитическая идеология США будет столь же идеалистична в своей основе и эклектична в конкретике, сколь и нынешняя доктрина Буша. По наблюдениям многих американских экспертов, новая доктрина станет причудливым симбиозом прагматичной и реалистичной политики Трумена и Эйзенхауэра в 1950-60-х с вильсоновским идеализмом начала XX века и его "клинтоновским" переизданием" в 1990-е годы. В практическом смысле это будет означать, что краеугольным камнем всей американской идеологии останется убеждение в том, что именно характер внутриполитического устройства государств определяет их внешнюю политику, а распространение демократии американского образца является наилучшим способом ликвидации питательной среды терроризма, обеспечения военно-политической и энергетической безопасности США на долгосрочную перспективу.

Для реализации "демократизаторской миссии" идеологи в Вашингтоне предлагают широкий набор инструментов по трансформации нынешней системы международно-правовых отношений в мире. Даже, если на практике будет реализована лишь ничтожно малая часть из ныне задумываемого, концепции национального суверенитета в ее нынешнем виде угрожает серьезная опасность вследствие намерений Вашингтона адаптировать международное право и деятельность соответствующих международных структур под задачи беспрепятственного навязывания собственного видения "демократии". Первым шагом на этом пути станет формирование "новых легитимизирующих структур" взамен ООН, устранение права вето членов СБ в произвольно трактуемых США "форс-мажорных обстоятельствах" и радикальное расширение зоны ответственности правительств суверенных государств в отношении собственных граждан как способ легитимации внешнего вмешательства в их дела.

В отличие от "силовой агрессивности" неоконсерваторов (превентивные удары по террористам и странам "оси зла", осуществление "оранжевых революций" и пр.), новая американская идеология будет максимально гибкой в выборе средств и инструментов соблюдения американских национальных интересов в мире. Будущие администрации США перейдут к "долговременной осаде" мирового авторитаризма, созданию долгосрочных "продемократических" центров силы в элитах авторитарных государств. С помощью т.н. "мягкой силы" (экономическое воздействие, гуманитарная помощь, прицельная работа с истеблишментами) США будут ориентироваться, скорее, не на непосредственную смену неугодных им режимов, а на "выбивание" из них максимальных уступок в каждом конкретном случае. Расчет в немалой степени будет строиться на том, чтобы посредством прямого давления извне и действий "пятой колонны" внутри заставить неугодные режимы проводить внешнюю политику, компрометирующую их в глазах собственного электората. Российско-американские отношения в этом смысле, к сожалению, не исключение.

Формирование пула "демократических государств" позволит Вашингтону провести в сознание мировых элит и, вероятно, легитимизировать системой договорных отношений в будущем достаточно четкую политическую грань между развитыми демократическими странами - потребителями ресурсов и по большей части авторитарными государствами- поставщиками"/"транзитерами". В более отдаленной перспективе развитием этой политики станут мероприятия Белого дом по консолидации позиций Запада (понимаемого уже как "концерт демократий") ради "справедливого" распределения глобальных ресурсов. Не исключено, что на практике в результате такой политики, Россия уже через 10-15 лет может столкнуться с тем, что вести переговоры о поставках нефти/газа придется уже не в двустороннем формате (оставляющем значительную свободу маневра на противоречиях потребителей), а с управляемым из Вашингтона консорциумом в составе потребителей-западноевропейцев и транизитеров-союзников США.

Ответом будущих администраций на традиционную дилемму внешней политики Белого дома, чья внешняя политику зачастую идет вразрез с мнением американского электората (что, в частности, наглядно продемонстрировано в недавней книге Б.Пейджа и М.Боутона "Внешнеполитический разрыв: что американцы хотят от наших лидеров и чего никак не могут получить") может стать качественный рост популизма, в т.ч. в областях, связанных с внешней политикой. Следует ожидать, что в обозримой перспективе политика Вашингтона станет еще более своекорыстной. Уже сейчас риторика ведущих претендентов на президентский пост изобилует двойными стандартами, например, удачно сочетая призывы к либерализации международной торговли с убеждением в необходимость жестких протекционистских мер в отношении импорта. Иными словами, Белый дом в любом случае в будущем будет цинично игнорировать любые обвинения в двойных стандартах.

В случае практической реализации хотя бы на четверть, вышеописанные идеологические тенденции делают США чрезвычайно неудобным партнером для любого будущего руководства РФ, так как закрепляют на обозримую перспективу неудовлетворенность американской элиты сложившимся в российско-американских отношениях статус-кво. При всех возможных оговорках, американская элита неизбежно возьмет курс на подрыв суверенитета России. Уже имеющихся у Вашингтона идеологических наработок вполне достаточно для проведения эффективной политики нейтрализации энергетических "козырей" Кремля, размывания его влияния в большинстве международных институтов.

Ставка на сохранение даже в стопроцентной целостности нынешних позиций и рычагов влияния Москвы не гарантирует от внешнеполитической изоляции, губительной для российского суверенитета, демократии и общества в целом. В этом случае объективное развитие американской внешней политики неминуемо отбросит нас назад. Вот почему, помимо объективной задачи поддержания отвечающего интересам РФ тактического баланса между двумя крайностями - следованием в фарватере американского курса и скатыванием к конфронтации с США, - остро встает необходимость стратегического развития российского внешнеполитического потенциала. Укрепление и расширение сферы влияния нашей страны на среднесрочную перспективу немыслимо без формирования союзного ядра с Казахстаном, Белоруссией и, вероятно Арменией. В более отдаленной перспективе, - смены власти на пророссийскую в остальных государствах бывшего СССР. Решение таких стратегических задач объективно потребует пересмотра нынешней структуры и принципов российской внешней политики, прежде всего с точки зрения устранения избыточного влияния интересов ряда российских полугосударственных "мегакорпораций" на внешнюю политику в отношении наших ближайших соседей.