Контакты Rambler's Top100 Текстовая версия
Поиск
[an error occurred while processing this directive]











Эксгумация мифа. Что может помешать установить истину в деле Литвиненко
Комментарий Д. Галкина, 27 ноября 2006

Трагедия, происшедшая с Александром Литвиненко, сразу и широко завладела вниманием западных СМИ. Оно и неудивительно: подозрительное отравление, бывший офицер спецслужб, наличие политической интриги... Казалось бы, строить да строить версии - конечно, не мешая при этом следствию. Однако статьи и репортажи о случившемся как-то сразу свернули в позабытую было колею: в смерти Литвиненко виновен КГБ. Ах, простите, сегодня эта служба называется иначе. Но именно так оговариваются западные издания, комментируя происшедшее. И оговариваются не случайно: кому-то понадобилось, чтобы сформировавшийся у зарубежного обывателя мрачный образ советской спецслужбы закрепился и за российскими правоохранительными органами.

Итак, миф о "кровавом КГБ", который широко использовался в пропагандистских целях в 70-е - 80-е годы, возродился. На наших глазах он возвращается на страницы газет и в информационные выпуски телеканалов. Его возрождение произошло относительно недавно. Он ещё не оформился ко времени несчастного случая с Виктором Ющенко во время украинской президентской кампании 2004 года. Только поэтому российские спецслужбы не назывались среди виновников "преступления" (которого, как потом выяснилось, не было). Если бы украинский президент столкнулся с проблемами со здоровьем в наши дни, можно не сомневаться, что западными СМИ в качестве организаторов "отравления" были бы указаны "российские агенты".

Почему же старый миф обрел вторую жизнь? Кому-то очень нужно, чтобы западная общественность потеряла интерес к установлению подлинных причин трагедии, происшедшей с Александром Литвиненко. Для этого как нельзя лучше подходит страшилка о чудовищных российских спецслужбах, раскинувших свои сети по всему миру и всеми средствами уничтожающих своих противников. Такая страшилка - эдакая маска абсолютного злодея из древнегреческой трагедии -весьма удобна своей простотой влиятельным СМИ и полностью устраивает политизированные слои общества в Евросоюзе и США.

Справедливости ради надо сказать, что теперь этот миф используется несколько по-иному, чем во времена "холодной войны". Тогда рассказы о "невиданных злодействах КГБ" нужны были для компрометации советского режима в глазах западных левых и либералов, выступавших за сотрудничество с СССР. Теперь с помощью этого мифа, вероятно, попытаются оправдать вмешательство во внутренние дела России: якобы ради "демократизации" страны, а на деле ради получения доступа к ее природным ресурсам. Так уже произошло, например, с Ираком, когда в качестве повода использовались поиски несуществующего "оружия массового поражения", а сегодня американским политикам приходится оправдываться: "Саддама Хусейна все равно нужно было свергнуть".

Но главное даже не в этом. В ведущих странах Евросоюза и США в последние десятилетия резко снизилась социальная солидарность, упало доверие к политической системе. Для консолидации общества, для создания в общественном сознании представления о том, что собственная власть не так уж плоха, необходим образ внешнего врага, безжалостного и аморального. В поисках такого врага обратились к "глобальному терроризму", но использование этого образа в качестве инструмента общественной консолидации зашло в тупик. Во-первых, так и не удалось доказать, что разрозненные террористические группы, часто выступающие под противоположными лозунгами, действительно связаны в единую сеть. Во-вторых, с точки зрения многих общественных и культурных деятелей, исламский экстремизм (который пытаются представить своего рода идеологической платформой международной террористической сети) во многом является реакцией на эгоизм и безответственность внешнеполитического курса западных стран. И это мнение пользуется все большей популярностью среди европейской и американской интеллигенции. В-третьих, никаких успехов "в войне с террором" предъявить невозможно, а вторжения в Афганистан и в Ирак, оправдывавшиеся необходимостью уничтожить "базы террористов", привели к бесчисленным жертвам среди мирного населения и росту экстремистских настроений в этих странах.

В результате на свет и был вновь извлечен проверенный временем миф о "всемогущем кровавом КГБ". Скорее всего, продержится он недолго, и уже в ближайшем будущем будет заменен чем-нибудь более соответствующим реальности. Но, как говорится в известном анекдоте, "осадочек-то останется". И огромная северная страна будет еще крепче связана в сознании рядовых европейцев и американцев с когтястым злобным медведем в фуражке - так Россию обычно изображают западные карикатуристы.

Хочется верить, что профессионализм британских правоохранительных органов окажется сильнее мифов, навязываемых СМИ массовому сознанию. Однако, вполне возможно, что желание подтвердить миф окажется сильнее стремления установить истину. Между тем для российского общества (а не только для политического руководства страны) было бы крайне важно, чтобы заказчики и организаторы убийства Литвиненко (если только это было действительно убийство, а не самоубийство или несчастный случай) были найдены. Речь идет о репутации России в мире. Необходимо, чтобы западное общественное мнение перестало, наконец, воспринимать нашу страну как обиталище гиперборейских варваров. И как только виновным будет вынесен справедливый приговор, российским властям следует в судебном порядке требовать от западных СМИ, предоставивших свои страницы, экраны и динамики клеветникам, публикации опровержений: на тех же местах, в то же время суток и в том же объеме, что и облыжные обвинения.

Однако установление истины важно отнюдь не только для России. Пожалуй, не менее важно, чтобы рядовые американцы и европейцы поняли: попытка навязать им мифы-страшилки настолько же опасна, как если бы в их странах суд по закону попытались заменить разборкой "по понятиям". Опасна для западного общества не меньше, а пожалуй, больше, чем для нашей страны. Потому что угрожает уже не имиджу, а самому механизму установления и восстановления справедливости. Поэтому выяснение истины в деле о смерти Литвиненко отвечает нашим общим интересам.


 

Дмитрий Галкин, политолог